ПИСЬМО 39

20/4/2017
Осторожно двери закрываются. Следующая станция Дубль номер два .

- Здравствуйте, Ирэн. Меня зовут Саша Черный, режиссер, кинооператор из Одессы. Мне бы хотелось Вам предложить работать с нами над новым проектом. Давайте встретимся, покажу Вам свои работы.

Город Хадера, в котором проживал (по сей день проживает) Саша, находится между Тель-Авивом и Хайвой. Когда в двадцатые годы иммигранты из Йемена осушали непроходимые болота, чтобы построить свои жилища, они вряд ли думали, что лет через семьдесят, их соседями будут выходцы из Одессы, Киева, Кишинева. От малярии и холеры погибли при строительстве сотни людей. Сегодня там цветущие сады, наспех построенные а ля хрущевки . Но Саша с женой Любой живет в милом трехэтажном здании, в тихом русском квартале. Хочется посплетничать - эта самая странная пара, которую я когда-либо встречала. Саша невысок ростом, худощав, бородка, усики, быстро говорит, быстро двигается-суетится, легко загорается, мгновенно вспыхивает, похож на поджарую охотничью собачку. Рост Любы моему глазу не подвластен, возраст не определен, манеры спокойные, почти невидимые, рядом с Сашей она всегда сидела, а если и стояла, то в сторонке, много не говорила, а если и говорила, то он её перебивал, глушил тявканьем. При этом они много лет работали вместе. Она - художник-мультипликатор. Их квартира, лишенная малейшего уюта, тепла и комфортабельности, имела один симпатичный уголок - комнату, оборудованную под студию монтажа фильмов. Именно в ней, не в гостиной на протертом диване, мне предложили просмотреть несколько короткометражных черно-белых фильмов, снятых Сашей еще в Одессе в студенческие годы. Картины эти напоминали грузинские фильмы 60-х годов Дождь , Троллейбус . Практически немое кино поразило меня грустью и придыханием, недосказанностью, ностальгией, трепетным отношением автора к каждому кадру. Любина мультипликация, победившая на международных конкурсах, оставила меня равнодушной - не люблю вырезанные из картона куклы, примитивный текст, истории для детей с нарочитой моралью. Поблагодарив за просмотр, я обошла тему мультипликации, как колючий куст, и искренно одарила комплиментами фильмы. Саша тут же мне подсунул свой рассказ и сценарий нового фильма. Обед с водкой удался, и мы расстались друзьями, с надеждой в скором времени работать вместе. Мне предлагалось стать соавтором сценария, помощником режиссера, и еще чем-то, что не имело точного названия и должностью не обозначалось. Финансовый вопрос сотрудничества не обсуждался. Я отправилась читать врученные мне страницы.
Рассказ, даже не помню сюжет, был так слаб и по форме и по содержанию, что я чуть было не разочаровалась в просмотренных фильмах, но спохватилась - он же оператор, а это, прежде всего глаз. Сценарий, скорей набросок - диалоги были написаны впопыхах, сразу на двух языках, русском и иврите, но текст был пафосным и фальшивым. Я задумалась. Через несколько дней Саша попросил меня написать пресс-релиз и синопсис фильма на английском языке, чтобы на проект получить деньги. Я написала. Потом меня пригласили в качестве переводчика на фестиваль документального кино, то есть я должна была сопровождать чету Черных. Я с удовольствием пошла. За сим последовала просьба писать деловые письма в Америку и Канаду. О моем гонораре никто не заикался. Но тут начала заикаться я. И мне пообещали ежемесячную зарплату на год, когда начнем снимать кино. А когда начнем? Когда примут проект. Проходили недели. Саше пришла в голову новая мысль - снять документальный фильм о художниках в деревне Ейн-Ход. Так как я ничего об этом месте не знала, то надо было срочно собрать информацию, поискать на Интернете. Оказалось, что об этой знаменитой деревне уже снято десятка два документальных фильмов, написано несколько книг и живут там очень интересные люди. Я заразилась, загорелась, но мне было ясно, что надо найти какой-то интересный ход, идти по проторенной дорожке за иностранными телевизионными компаниями не имеет смысла. Надо было туда ехать. Добраться до деревни без машины практически невозможно. И я предложила Саше отправиться на разведку.

Я открыла для себя красоту и мистику пустыни в тот же год, то есть 2004, но чуть позже, когда ко мне приезжала моя дочь. На север я ездила и раньше, и красоты вдоль дороги всегда радостно заполняли мою душу. Гора Кармиель тянется вдоль моря, как огромный парусник. На самой большой её части стоит город Хайфа, а на одном из маленьких возвышений прячется, утопает в обильной зелени Ейн-Ход. Въезд в деревню через большие чугунные ворота, которые воздвиг японский скульптор - житель деревни. Небольшая дорожка вверх, и мы оказались на центральной площади деревни. Какое странное сочетание слов площадь в деревне ! Площадь есть, а улиц нет. По правую руку небольшой ресторанчик, по левую - центральная галерея и музей. За зданием галереи открывается дивный пейзаж на море и окрестные леса. Божественный воздух, удивительное сочетание старых серых камней с цветущими розовыми, оранжевыми, красными кустами, диковинами деревьями - и всё это живописное место окутано тишиной и покоем. Нашим экскурсоводом был один из самых старейших художников, Женя Абезгауз. В прошлом питерский человек, ныне один из самых известных израильских художников. Его мягкий тембр голоса, в сочетании с могучей внешностью израильского царя (длинные седые волосы и белая борода), на фоне божественного вида плавно летел над вершинами высоких сосен, раскрывая нам тайну рождения деревни художников. До 1948 года в деревне жили арабы, во время войны за Независимость они бежали, оставив свои полуразрушенные дома. Заброшенная деревня простояла одиноким призраком четыре года, в 1952 группа Тель-Авивских художников получила разрешение от Бен Гуриона обосноваться в этом райском уголке. Художники были в основном выходцы из Румынии и Польши, и называли они себя группа ДАДА, то есть дадаисты. Спали они в палатках, воду черпали из колодца, и еду варили на костре в чугунных котелках. Первые дома из руин поднимали своими силами. До 70-х годов к ним присоединялись новые художники, которые должны были пройти комиссию, возглавляемую родоначальниками. Землю продавали за небольшие деньги, на собранные деньги отстраивали дома, галерею и музей. Подрастающие дети в большинстве продолжали дело родителей, некоторые становились музыкантами, архитекторами. Но к середине 90-х годов землю приватизировало государство, цены резко подскочили, в деревне начался бум и бойкот. Дома стали сдавать и продавать, ряды художников, скульпторов, прикладников пополнялись поэтами, бизнесменами, врачами, инженерами и другими профессиями. Деревня стала терять свой уникальный колорит, свой неповторимый шарм. Но мы ничего этого не заметили. Аккуратно развешанные таблички, стрелочками указывали на дома-мастерские, из-за буйной зелени дома бизнесменов было не разглядеть. Грустные глаза Жени говорили о том, что не все в порядке в столь тихом на первый взгляд уголке, громко именуемом деревней художников . Мы познакомились со всеми русскоговорящими художниками, и договорились начать съемку на неделе. По дороге к машине мне попалось на глаза несколько объявлений СДАЕТСЯ комната, дом, мастерская . Эти объявления натолкнули меня на концепцию фильма, Женин рассказ был только намеком на историю. Свою идею я решила поберечь, пока мы с Сашей не придем к консенсусу по поводу моей роли в этом фильме, и, увы, зарплате.

При всей моей любви к этой земле, в стране существует большой изъян - платить зарплату частные предприниматели здесь не любят. Или она так ничтожно мала и не соответствует проделанной работе.

По дороге к Хайвской железнодорожной станции, где я должна была сесть на поезд, Саша сообщил мне, что, чтобы получать зарплату от Министерства Иммиграции (Абсорбции), я должна вступить в ряды израильских художников. Деньги на проекты фильма выдает именно это Министерство. А раньше мне об этом нельзя было сказать? Моя доверчивость меня погубит. Значит, за все отработанные дни - мне ничего не положено? Не положено. Мне бы сесть на поезд и сбежать, но я уже отлично знала, как можно снять кино про Эйн Ход, и убегать от себя мне не хотелось. Люба жестко посоветовала мне обратиться быстро в нужную организацию, пройти быстренько комиссию, показав свои работы, и тогда вернуться к ним с необходимыми для оформления меня в штат бумажками. Ты же знаешь, как я люблю ОРГАНИЗАЦИИ, КОМИССИИ, МИНИСТЕРСТВА, это была ловушка. Либо я в искусстве, либо - покиньте корабль. И я побежала, постучалась в нужную дверь, заполнила какие-то формы, залезла под кровать, где хранились рисунки, вытащила альбом с фотографиями работ, и в назначенный день явилась на суд . Народ с полотнами сидит, а я с жалкой папочкой, нет у меня ни денег на такси, ни машины, чтобы привезти несколько картин в рамах. Почтенная комиссия, возглавляемая одним знакомым художником-концептуалистом, в доме которого я бывала дважды, удивленно поверх очков посмотрела на меня восьмью глазами.
Ну-с, показывайте. Почему фотографии? Почему нет работ? На бумаге, что ж посмотрим... да... ну ничего... Вы что же думаете, что вы Пикассо? Отнюдь, помилуйте. Тогда почему - то натюрморт, то портрет, почему бутылки, пьёте? А Моранди, шепчу я, а Фальк? Не надо бросаться именами, мы разберемся. Вы свободны. Я всегда свободна. Накрылось моё кино, подумала я, и тихо пошла домой. Через неделю я получила письмо, которое гласило, что я прошла комиссию как пианист, и исполнила произведения Шопена на посредственно . Посему мне полагается стипендия в размере 500 шекелей (одноразово). (Это чуть больше ста долларов). Ничего не понимая, я пошла получать свои пиастры. Произошла ошибка, попыталась я объяснить тетеньке в кассе. Я не играла, я принесла картины на комиссию. Вопрос не ко мне. Получите. Вернулась, позвонила Саше и рассказала про курьез. На что мне было сказано, не важно, пианист, художник, все в порядке. Только через год я узнала, что, так как в моих документах моя первая профессия - пианист, то и попала я в группу пианистов. Вот только не знаю, кто за меня сыграл Шопена.

P.S. www.peoples.ru/art/painter/abezgauz/ Евгений Абезгауз умер в августе 2008 года. Светлая Ему Память. www.angelfire.com/sc3/soviet_jews_exodus/Chronicle_s/Abeshaus.shtml

Оставить комментарий

Емейл не публикуется. Обязательные поля помечены символом *